?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Часть вторая



                                                              (VIII) Аравийское месиво, крошево,

                                                               Свет размолотых в луч скоростей,

                                                               И своими косыми подошвами

                                                               Луч стоит на сетчатке моей.

 

            В строфе развивается тема смертоносного света, в 1-ой – 2-ой строках освещающего давние наполеоновские кровопролитные битвы в Египте и добивающего (в 3-ей – 4-ой строках) до современности, бьющего в глаза современному поэту-рассказчику.

 

                                               (IX) Миллионы убитых задешево

                                                               Протоптали тропу в пустоте –

                                                               Доброй ночи, всего им хорошего

                                                               От лица земляных крепостей.

 

             В строфе, во-первых, возобновляется со(противо)поставление неба (как «пустоты») и земли («землянки» здесь это и окопы на поле боя, и могилы) и, во-вторых (в 3-ей – 4-ой строках), вводится тема милосердной ночной (и земляночной) тьмы, неброско противопоставленной жестокому свету. В первой строке IX строфы начинает разворачиваться циническая тема коммерческой выгоды войны («задешево»), которая будет продолжена в X, XIV и XVI строфах.

 

                                               (X и XI) Неподкупное небо окопное,

                                                               Небо крупных оптовых смертей –

                                                               За тобой, от тебя, целокупное,

                                                               Я губами несусь в темноте –

 

                                                               За воронки, за насыпи, осыпи,

                                                               По которым он медлил и мглил, –

                                                               Развороченных – пасмурный, оспенный

                                                               И придымленный гений могил.

 

            Попробуем прочитать эти две, на первый взгляд, очень темные строфы, опираясь на наши интерпретации предыдущих фрагментов «Стихов о неизвестном солдате» и, тем самым, проверяя их на убедительность.

«Небо окопное» это «воздух» из «землянок» (ср. в I-ой строфе), который образует нерасчленимую целокупность с подлинно небесным «воздухом» (ср. в том же I-ом четверостишии). Целокупность эта складывается потому, что в небе теперь, как и на земле, убивают («небо смертей»).  

            Эпитеты «неподкупное» и «крупных оптовых» продолжают коммерческую тему, начатую в IX строфе.

            Строки «За тобой, от тебя, целокупное, // Я губами несусь в темноте» развивают автометаописательную тему поэта, рассказывающего о войне (ср. в VI строфе) в спасительной тьме (ср. в IX строфе), сменившей апокалипсическую вспышку света (ср. в VII и VIII строфах). А в целом образ несущегося в темном небе над полем битвы поэта, обрамленный мотивами, уже встречавшимися нам в VI, «лермонтовской» строфе «Стихов о неизвестном солдате», как представляется, провоцирует читателя вообразить себе главного героя произведения, цитировавшегося в этой строфе – демона.

 

                                                               (XII) Хорошо умирает пехота,

                                                               И поет хорошо хор ночной

                                                               Над улыбкой приплюснутой Швейка,

                                                               И над птичьим копьем Дон-Кихота,

                                                               И над рыцарской птичьей плюсной.

                                                               И дружúт с человеком калека –

                                                               Им обоим найдется работа,

                                                               И стучит по околицам века

                                                               Костылей деревянных семейка –

                                                               Эй, товарищество, – шар земной!

 

            В зачине строфы ратный труд солдат-пехотинцев сопоставляется с пением погребального хора (в том числе и хора ночных светил?) и тем самым – с «трудовой деятельностью» поэта, поющего скорбную песнь «над» телами погибших ранее воинов (и, одновременно, знаковых персонажей истории мировой литературы). Эти воины перечисляются в неслучайном порядке: от новейшего времени (Швейк) к Возрожденью (Дон-Кихот) и Средневековью (рыцарь). Во второй половине комментируемого фрагмента литературные ассоциации, как представляются, дополняются живописными в духе Босха или Брейгеля старшего. В финальной строке впервые в стихотворении возникает граждански окрашенная («товарищество») и по сути своей – оптимистическая тема взаимовыручки людьми друг друга.

 

                                                               (XIII) Для того ль должен череп развиться

                                                               Во весь лоб – от виска до виска,

                                                               Чтоб в его дорогие глазницы

                                                               Не могли не вливаться войска?

                                                               Развивается череп от жизни

                                                               Во весь лоб – от виска до виска,

                                                               Чистотой своих швов он дразнит себя,

                                                               Понимающим куполом яснится,

                                                               Мыслью пенится, сам себе снится –

                                                               Чаша чаш и отчизна отчизне –

                                                               Звездным рубчиком шитый чепец –

                                                               Чепчик счастья – Шекспира отец…

 

            Перевод с темного языка стихотворения на общечеловеческий: для того ль человечество тысячелетиями развивало свой интеллект, чтобы он послужил созданию смертоносного оружия? Нет! Интеллект развивается от служения жизни, а не смерти, и тогда вмещающий его череп становится похожим на храм, вырастая до звезд и порождая таких титанов мысли, как Шекспир.



Latest Month

March 2016
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner